Grand Design


НовостиМебельСветИнтерьерыО фирмеКак нас найти


giorgetti
giorgetti

valcucine

minotti

flou

poltrona frau

mascheroni

misura emme

annibale colombo

ezio belotti

formichi

bonacina pierantonio

horm

res

Елена Немкова: Наша встреча происходит после того, как Вы побывали в России. Насколько я знаю, в Петербурге Вы были первый раз 18 лет назад. Какие у Вас впечатления?

Массимо Сколари: Санкт-Петербург - почти по-антикварному красив, а Москва... Москва - горда и несколько сконфужена от нового ритма жизни и обилия "свежей архитектуры". Это два таких разных города. Петербургу, несмотря ни на что, удалось сохранить душу. Она обитает в антикварных лавках и книжных магазинах, в общем, Санкт-Петербург - таков, каким был когда-то.

В Москве много новой и интересной по колориту архитектуры, интересной по своему достаточно деликатному способу интеграции в исторических районах. Я был в архитектурном Институте и видел много хороших дипломных работ, но не было в них черт национальной культуры. Я против обезличивания и тотальной интеграции, когда нивелируются грани и черты различных культур. Именно национальная культура является базой дизайна; найти русские черты составляет часть современной этики русского дизайна. Сотрудничество и обмен идеями необходимы, нетерпима только измена собственной культуре. Необходимо внутри национального менталитета найти собственные идеи.
Минималистическая мебель из шоу-румов Милана смешна в Сингапуре или Индии. В России отсутствие современной интерпретации в русской архитектуре произошло, возможно, оттого, что официально в течение многих десятилетий архитекторы не имели возможности экспериментировать. Но наибольшее преимущество русской культуры перед западной - что она не приняла то, что приняла и одобрила западная культура и что по сути привело к смерти искусства. Наверное, одна из немногих возможностей быть самим собой - это изучать окружающую реальность. В России я познакомился со многими интересными архитекторами, большинство которых, к сожалению, коммерческого направления. Меня удивило, что я не увидел отголосков конструктивизма, того движения, что захлестнуло Россию и принесло фундаментальные изменения в Европу, может быть, нужно провести ревизию истоков архитектуры?
Е.Н.: Что для Вас дизайн?
М.С.: Дизайн - это деятельность, которая вызвана необходимостью; иначе он не мотивирован и необоснован, в том смысле, что он должен происходить от идеи. "Идеизм" - вот мое определение дизайна. И эргономичность - один из его принципов. Сейчас главной идеей и задачей является унификация, основанная на принципах потребительства. Объект дизайна должен обладать покупательной привлекательностью везде. "Заставить купить" - вот тенденция. Вот одно из направлений сегодняшнего дня; вещь, сделанная, например, в США, должна одинаково хорошо продаваться и в Европе, и в Китае, и в России.
Каждый объект дизайнер делает для себя, т. к. он сам - самый требо-вательный клиент и заказчик. И идея рождается от необходимости, так же как и серии предметов, их "взаимопродолжаемость", делаются дизайнером для себя. Альдо Росси всегда проектировал для себя.
Е.Н.: Если говорить об интерьерах. Ваше мнение о роли архитектора, тенденциях, и вообще - что для Вас дом?
М.С.: Я уже говорил, что все объекты дизайна я создавал исходя из собственной необходимости. Я создавал то, что мне было нужно в моем доме, мне нужна была кровать, и я создал "Клаудиано". По моему мне-нию, интерьер должен создаваться постепенно. Мне понадобилось 7 лет, чтобы закончить мою квартиру, а многие, пригласив архитектора, хотят закончить все за 2 месяца. Дом дышит и растет собственным телом. Невозможно сделать все вдруг. Конечно, для интерьера офиса или рабочего помещения необходим архитектор, а частный дом должен создаваться хозяевами, архитектору отводится лишь техническая цель. Дом формируется с годами, и каждая вещь должна быть найдена, должна иметь свою исто-рию, быть воспоминанием о чем-то. Кто сказал, что вся мебель должна быть одинакова? Она должна гармонировать и создавать атмосферу. Обставить квартиру не значит купить все сразу, не существует дом, созданный единовременно. Дом - это найденные вещи, это смесь. Претензия на то, чтобы вся мебель была одного цвета, чтобы все сразу же было совершенно?.. Сейчас часто производят мебель такой гаммы, которая подходит для госпиталя - белые, стерильные стены, субтильная минималистическая мебель, которой, кажется, должен кто-то пользоваться, интерьер, в котором, кажется, должен кто-то жить. Что делать в таком интерьере? Тонкие ножки стола и стула приносят сомнение, можно ли ими пользоваться. Это дизайн для людей, страдающих анорексией.
Минимализм - это реакция на излишества, это извечное отношение поколений, так сказать, проблема отцов и детей. Минимализм - это временная реакция на постмодернизм, некий "призыв к порядку". Наше тело округлое - следовательно, необходимо рассматривать проблемы удобства, сочетания тела и мебели. Идеальная совместимость - это черепаха и ее панцирь. Дом растет и изменяется вместе с нами, как панцирь и черепаха. Невозможно начинать со всего готового.
В конце концов минималистический интерьер может не состоять из субтильных объектов. Все зависит от отношения "пространство-вещь". Можно поменять уровень соразмерности объемов, и кресло ампир и большое пустое пространство - минималистический интерьер.
Е.Н.: Вы преподаете архитектуру в Венеции. Какова Ваша методика? Создаете ли Вы мастерскую из своих учеников или даете им полную свободу?
М.С.: Мне не нравится, когда ученики становятся последователями, я могу им подсказать что-то, но идти они должны своей дорогой. Наверное и поэтому я читаю курс по древнему Египту. Древнеегипетская архитектура - богатейший источник принципов. Внутренняя репрезентация как композиционный принцип.
В основе всего лежит соотношение. Идеальное, гармоничное, золотое соотношение и соотношение гигантского ордера и карликового ордера. Эти отношения - не стиль, а нечто большее - глубочайшее понимание архитектуры как реальности. Иероглифы - это описание объекта или действия через рисунок, для чего необходимо большое знание и понимание реальности. Я считаю, что этот же принцип лежит в основе современной архитектуры.

     И еще один большой плюс. Древний Египет так далек, что для студентов нет опасности попасть под негативное влияние и начать копировать, как это могло бы произойти с какой-либо другой эпохой.
Итальянская традиция такова, что дизайнер по своей формации - архитектор, может быть благодаря этому существует феномен итальянского дизайна, т. к. любая вещь проектируется как "конструкция", с той же тщательностью и основательностью. Исторически сложилось так, что архитекторы проектировали интерьеры, мебель и объекты для домов и зданий, ими построенных.
Е.Н.: Известно также, что Вы и художник, и участвовали неоднократно в Венецианских биеннале. Хотела бы Вас спросить, как влияет живопись на проектирование, и есть ли между ними границы - или это лишь разные способы выразить одну и ту же мысль?
М.С.: По моему мнению, разговор о разделении никогда не существовал, это лишь различные техники, приложенные к одной идее и выраженные на различный манер. Это лишь различная точка зрения. Отношение между живописью и мебелью естественно. Нельзя придумать совершенно новый стул. Существует традиционное блокирование с низкой толерантностью размеров (сидение не может быть меньше, чем...; спинка не может быть ни-же, чем...). Низкая толерантность возникает от того, что дизайн имеет непосредственный контакт с телом. Этика дизайна в том и заключается, что если размеры созданной вещи не возвращаются к размерам тела, то эта вещь вне своей функции. Я себя считаю в равной мере и художником, и архитектором, и дизайне-ром. Потому что это "я", это мое, одно, целое "я".